Три Аттилы

21 Июн 2016, 17:24

Специальным гостем IV Международного театрально-образовательного форума "Науруз", который проходил с 13 по 17 июня в Казани стал Национальный театр Будапешта. Спектакль режиссера Аттилы Виднянского "Бич Божий" по пьесе Миклоша Банфи играли только два дня и первыми его увидели участники форума.

Погружение

Декорации спектакля "Бич Божий"

Атмосфера мрачного средневековья втягтвает зрителя, едва он оказывается в зале. Полумрак, вращающееся колесо, которое приводит в движение своими усилиями изможденный человек, сплетение рогов убитых животных, сложенные в кучу доспехи поверженных рыцарей - весь спектр цитат, рисующий в воображении среднестатистический образ темных веков. Диссонанс вносит лишь старая шаманка, ударяющая в бубен и издающая непонятные мистические звуки. Кажется, что она персонаж "другой оперы", иной, финно-угорской сказки...
И с озвученной цитаты, похожей на сказку, венгерского поэта - современника автора пьесы - Аттилы Йожефа - начинается драматическое повествование. Не берусь цитировать дословно (на помощь не пришел и интернет - Аттила Йожеф не относится к числу часто переводимых на русский язык поэтов), но смысл строк очень глубок. Венгерский поэт вспоминает, что однажды ему сказали, что он носит несуществующее имя. Это утверждение поставило под сомнение и его бытие. Обрести уверенность в собственном существовании помогла легенда об Аттиле. И тогда Йожеф тоже начал писать, чтобы найти себя, свою сущность...

Мультифункциональность

"Бич Божий"

С этого момента исторический эпизод, а спектакль повествует о временах Аттилы Гуннского, жившего в V веке, завоевавшего множество территорий и погибшего в день своей свадьбы, приобретает особый смысл. Режиссер не пытается навязать зрителю своего понимания этого исторического периода, наоборот, всеми доступными средствами он старается вовлечь его в размышления, делая участником хаотичного полилога.
На сцене, расположенной в центре в форме овала, вокруг которого сосредоточены зрители, разворачиваются одномоментно сразу несколько событий. Каждый волен смотреть туда, что ему ближе (в буквальном смысле) и что ему интереснее. Таким образом, каждый становится творцом своей собственной истории, как, впрочем, это и было с легендами об Аттиле.
Пытаясь ухватить все и сразу, начинаешь испытывать что-то сродни азарту и вовлекаешься в происходящую историю, которая каким-то чудесным образом превращается в понятную и живую. Слепленная из хаоса и эмоций, она начинает говорить с каждым на языке его сердца.
Усиливает эффект вовлеченности использование натуральных предметов - живой огонь, остро заточенные ножи, фрукты, мясо. Обилие такой "физики" с одной стороны пугает, а с другой переносит зрителя в толи в средневековый балаган с его незатейливыми историями, то ли в мистерию.
Ощущение театра в театре усиливают разнообразные персонажи. Словно кто-то высыпал кукол из гигантской коробки: здесь и древние воины, и священники, и нищий, и гордая княжна, и переодетый в женское платье эпохи барокко кастрат, и все таже шаманка. Зритель, переводя взгляд с одного героя на другого, может играть этими куклами как ему вздумается, но знаменатель этих игровых уравнений один - Аттила.

Фигура отсутствия

Об Аттиле говорят все с самого первого момента. Говорят много, образно, по-разному, но "живьем" его не видно. Он существует только в нашем воображении до самого конца первого акта. И когда он появляется на сцене, стряхивая с одежд то ли пыль дорог, то ли наши представления о нем, зажигается свет и начинается антракт...
Насладиться сполна встречей с Аттилой позволяет второй акт. Образ его так отличается от того, что о нем говорят до, что хочется всматриваться в него еще и еще. Вопреки ожиданиям (его описывают как коротконогого и большеголового человека) перед нами высокий красавец. Он величественно спокоен и немногословен. А его фраза: "Там где я - нет прошлого, есть только будущее...", приводит в трепет.

Метафоры

Спектакль поражает обилием метафор и то, как синхронно персонажи в разных частях пространства приводят механизм воображения зрителя в действие. Сцены кровавой расправы сопровождаются нанизанным на рога гранатом и капающим из его трещин багровым соком. Казнь со сдиранием кожи - стягиванием тугого корсета. Бархатный покров становится метафорой крови, а огромный клин, лязгающий металлической чушуей - образом смерти.
Здесь тонко и эстетично переплетается прошлое и настоящее: практически аутентичные костюмы и декорации соседствуют с элементами современной моды, а персонажи иногда позволяют себе вставить в монологи неологизмы нашего времени.
Да и сам спектакль, повествующий о раннесредневековых нравах, в общем-то, не о них. Как говорит режиссер Аттила Виднянский, мир и сегодня переживает исторический момент встречи Востока и Запада, в которой так легко утратить свою самобытность и этническую идентичность. Кроме того, в Венгрии до сих пор идут споры о том, к какой группе - финно-угорской или тюркской она относится...
Полна противоречивых загадок и история Аттилы Гунского, который в одном из более поздних эпосов (XIII века) описан как родоначальник венгерских королей. Трагична и исполнена поиском самоидентификации жизнь и творческая судьба Аттилы Йожефа. Возможно, именно поэтому таким глубоким и прекрасным получилось творение Аттилы Виднянского, соединившего на одной сцене прошлое и настоящее, историю и современность, ушедшее и грядущее...

Финальный выход артистов

Комментарии